Родное Заселье… Родная сторона… Казалось бы, еще в детстве и юности была исхожена вдоль и поперек отчая земля. Да только ли исхожена? И руки потрудились над ней вдосталь. И мнилось, что знаю я ее до самых глубинных корней. Запахи воздуха и дыма не спутаю ни с чьими другими. Какой была, такой и останется она на все времена. Ни один волосок с нее не упадет, ни одна капелька не замутится и не убудет. Не зачахнут и не поблекнут цветочные поросли и травяные поляны не потухнут, будут гореть ярко-зеленым пожаром.
Сколько-то лет мне не довелось навещать родную сторону, жил в иных краях. Казалось, что какой-то огонь карающий прошел по близким сердцу окрестьям, и то и то сжег в своем немилосердном пламени. Долго зрело во мне потом желание пройти пешком с младенчества знакомыми тропами. Да все как-то было не пора да не время. И вот собрался.
Начал свой пеший ход с речки Низовки. Давно мучила меня мысль: отчего происходит ее безудержное обмеление и зауже-ние? Взял шест и пошел по берегу. Что увидел, что узнал, что почувствовал — тяжелым камнем легло на мое сердце.
Боль эта не утихает и посейчас. И, наверное, никогда не утихнет. Не способна душа примириться с потерями. Потому и не радуют глаз приобретения. Не перевешивают они утрат.
В те раннеосенние дни, дни начала еще робкого листопада, промерил я палкой и вторую нашу речку — Оймурскую. Из края в край обошел я бывший калтус, в былые времена славящийся березовыми колками, ягодными местами, ныне он осушен под луга и сенокосы. Около семисот гектаров занимают они. Нет уже калтуса. С ним ушло что-то тоже очень важное из нашей жизни. В тот осенний день, вышагивая берегами речки Низовки, я вдруг со всей устрашающей отчетливостью уяснил, что если людям потребовалось всего с десяток лет превратить ее из полноводной с глубями и омутами, с обильным рыбьим миром в еле-еле сочащийся ручеек, не яму ли роем сейчас мы себе, в которую обвалимся с неимоверной быстротой.
А это что за холмы и низины? Как будто и знакомы, и что-то видится чужое. Как же я обознался. Живал я тут. Стою я на земле бывшей деревеньки Мольки. Мой дед основывал ее. Потом это поселение свезли по мановению «державной » руки в Оймур. Обошел здешний калтус и окрестные леса, спустился по речке к Байкалу.
Обширна наша Оймурская земля. Разнообразны ее пейзажи и ландшафты. Жду того времени, когда моя нога пройдет по Татарскому Ключу, по Сергеевке, по Селькитаю, Дуланскому калтусу, Черному колку… Не буду всего называть. А пашни? А горные кручи и пади? Во благо они дарованы нам. Долго ли испытывать будет свое доверие к людям наша великая природа? Печальной оказалась ее участь.